В развитии представлений о клещевом энцефалите (КЭ), как особой нозологической форме, можно выделить два этапа.

В первое десятилетие его изучения (1937—1947) основное внимание уделялось выяснению ареала распространения заболеваний. По общности клинико-эпидемиологической характеристики очаги КЭ были выявлены на большой территории, охватывающей почти полностью лесные и отчасти лесостепные районы Советского Союза. Несмотря на то, что и тогда уже бросались в глаза существенные отличия в течении КЭ в европейских и дальневосточных его очагах, не возникало сомнений в нозологическом единстве этих заболеваний. Это убеждение основывалось прежде всего на сходстве их

эпидемиологии и клиники. Клиника КЭ во всех районах была представлена сходными синдромами, лишь в разных количественных соотношениях. Наиболее существенные различия по тяжести течения и исходов были связаны главным образом с удельным весом паралитических, особенно бульбоспинальных форм болезни (А. Г. Панов). Нозологическая монолитность географических вариантов клещевого энцефалита подтверждалась также многочисленными вирусологическими и серологическими исследованиями (М. П. Чумаков и сотр.).

Первые сомнения в правомерности этих представлений возникли в связи с изучением КЭ в Белоруссии (Л. А. Зильбер, А. К. Шубладзе, М. С. Захарова). Клиника КЭ здесь действительно отличалась рядом своеобразных черт: преобладали стертые формы с общеинфекционными явлениями и менингеальными симптомами, часто наблюдался двухволновый тип течения с развитием легких менингоцеребральных симптомов во второй фазе. Лишь в единичных случаях возникали характерные спинальные параличи. Наряду с этим нередко отмечались преходящие мозжечковые нарушения. Диффузные церебральные симптомы были почти полностью обратимы, в связи с чем и исходы болезни были относительно благоприятны. В частности, не отмечалось случаев прогредиентного течения, не было летальных исходов (И. С. Глазунов, Л. М. Попова, В. И. Вотяков, И. И. Протас).